яя

Верхний пост

В комментариях  возникают недоразумения. Чтобы каждый раз одно и  то же не проговаривать, пишу сюда.  

С кем я не воюю и никогда не воевал:

Collapse )
  • Current Mood
    busy
яя

(no subject)

Ну вот, а вы спрашиваете: с чего начинается охота на ведьм?
Она начинаются с доноса «из идейных соображений».
Свежий пример — увольнение Андрея Илларионова из американского Института Катона по доносу некоего «бывшего советского политзэка»...
Грустно все это.
яя

(no subject)

В удивительное время, все-таки, мы живем.
В стране стартовал всероссийский конкурс политологов.
Не врачей, не строителей, не доярок,  — политологов.
Сам Кириенко об этом объявил — говорит: «Эти специалисты востребованы невероятно».
Интересно получается: политики в современном смысле этого слова, то есть конкурентной, многопартийной борьбы за  умы избирателей, за реальную власть в России нет, есть только ее имитация с муляжами парламентских якобы «партий» и тщательно отрепетированной «победой партии власти».
Политики нет. И не предвидится.
А политологи «востребованы невероятно».
Что бы это значило?
яя

(no subject)

Вопросы филологии
Думаю, самыми проходными темами для диссертации  станут:

  1. Сравнительный анализ советского и американского новояза.

  2. Эзопов язык: от афинской Агоры до  Капитолия.

яя

(no subject)

Похоже, что все уходит в Азию.
А европам с америками грозит превращение в мировую провинцию и склад отработанных культурных ценностей.
Там будет скапливаться пыль, расцветать цензура и проходить постоянные семинары, конференции и съезды по политкорректности. Несоласных буду некорректно удалять. Сначала из зала, потом из интернета, затем с общих фотографий, далее — как получится.
А котел мировой цивилизации перемещается в Азию.
Я не только про экономику, даже не столько. Я о культуре. Без претензий на культурологию.
Вообще без претензий — по принципу: «акын поет» .
Посмотрел за последнее время с десяток фильмов. Вернее, попытался посмотреть.
До конца досмотрел лишь один: фильм южнокорейского режиссера Пон Джун-хо «Паразиты».
Сказать, что фильм понравился мало — поразил.
Тонким синтезом жанров (здесь и трагедия, и триллер, и социальная сатира, и даже что-то от традиционной восточной сказки), режиссурой, точной операторской работой. И даже слишком выпуклая, до гротеска, игра актеров, оказалась вполне уместной.
А самое главное — устойчивое многослойное послевкусие, когда до тебя постепенно доходят разные уровни авторского замысла: сначала на уровне второй сигнальной системы, потом — первой. А в самом конце — нечто непередаваемо архаичное, что может быть еще ощущают моллюски, но навеки утрачено позвоночными…
Это уже не первый корейский фильм, перепрыгнувший и американскую, и европейскую планки.
И не только корейский кинематограф на подъеме, и не только кинематограф…
Похоже, Азия переживает вторую молодость. А вторая приходит к тому, кто «первую сберег», как известно.
Нет, Европа тоже когда-нибудь выправится, получит свое второе дыхание. .
А Россия?
яя

В поисках утраченного народа

— А скажите, отец Иоанн, как соотносится насилие и ненасилие в христианстве? Вот в  Евангелии от Луки в главе 10...
Отец Иоанн, молодой священник, отец 8-ых детей, лежит слева от меня. Во время капельниц мы беседуем о жизни, о душе. - Это запрет не абсолютный,- пытается мне объяснить священник. — Человек наделен свободой воли и в определенных обстоятельствах может нарушить запрет на насилие.
- Но ведь здесь речь идет не о человеке, - зачем-то спорю я.
- Вечно вы, московская интеллигенция, своим гуманизмом все портили, портите и будете портить — беззлобно отвечает мне отец Иоанн. .
Так в московской декабрьской больнице меня причислили к разряду «московская интеллигенция, которая все портила, портит и будет портить»
Устами священника говорила не только церковь, говорил народ
А мне всегда казалось, что употреблять слово интеллигенция давно уже стало занятием неловким.  Уж очень притязательным стало это слово (и давно стало) в лексиконе более или менее образованных слоев российского общества.
Помню, как однажды, еще в университетские годы, услышал в курилке с гордостью произнесенное:
-- Я интеллигент в третьем поколении!
-- А я из рабочих, — соврал я, из непонятно откуда взявшегося чувства противоречия. («Зачем я соврал* А зачем он спросил?») Поскольку о себе-то я мог сказать с известным основанием: «интеллигент в третьем поколении», но всячески этого избегал, причем вовсе не из желания примазаться к «гегемону». Тогда — в 70-е годы прошлого века никаким «гегемоном» рабочий класс уже не был — разве что на плакатах, где «пролетарий» изображался, обычно, в новеньком комбинезоне, с правильными чертами бесчувственного лица и чрезмерно мускулистыми руками.
Я с вызовом посмотрел на «интеллигента», как бы приглашая его на словесный (а, может быть, и не только) поединок, но мой визави как-то стушевался и быстро исчез: то ли он не хотел уточнять кто и как из его предков «вписался» в интеллигенцию, то ли на него произвели впечатления мои почти пролетарские руки (накачанные в секции по метанию молота — тоже вполне пролетарского вида спорта).
Но в то время я и сам до конца не отдавал себе отчета в том, почему фраза «интеллигент в третьем поколении», подействовала на меня, как звук железа по стеклу.
Теперь-то я осознаю это совершенно отчетливо.
Отец Иоанн точно не встречал представителей «питерской интеллигенции конца 20 века», для которой было важно не просто «в третьем поколении», но именно здесь, в Петербурге-Ленинграде-Петербурге.
- А Вы коренной ленинградец? (подразумевалось петербуржец).
- Конечно. (вот надоели). Мои предки здесь с 1701 года.
В глазах собеседника — сначала признание (свой!), потом недоумение, потом обида за неуместную (на его взгляд) шутку.
Опустим спорный вопрос о том, кто именно из русских литераторов вдохнул новую жизнь в старое слово «интеллигенция», обозначавшее прежде интеллектуальные возможности того или иного лица.
Важно другое: с конца 60-ых годов ХIХ этот термин все чаще стал употребляться для обозначения особого (хотя и довольно расплывчатого) социального слоя, занимающегося  преимущественно умственным трудом и (главное!) являющегося носителем «прогрессивных общественных взглядов».
В отличие от «вечно реакционного народа». И вот здесь бы мне хотелось поспорить с тезисами недавней статьи В.Пастухова.
При царе-батюшке степень «прогрессивности» тех или иных взглядов определялась, в первую очередь, отношением к самодержавию. Кто громче кричит: «Долой самодержавие», тот и прогрессивней.
Кроме того, принято было сочувствовать народным страданиям (сначала крестьянским, потом больше — пролетарским), и в моду стал входить социализм.
Таким образом «интеллигенция» фактически стала синонимом широко понимаемого термина «оппозиция».
То есть, все умеющие бегло читать-писать и, при этом, недовольные властью.
Вот эта-то интеллигенция (в союзе с частью аристократии) и совершила Февральскую революцию.
При помощи широких народных масс, в значительной своей части неграмотных. А потому — легко поддающихся манипуляции.
Оставим историческую оценку этого события профессиональным историкам (или личным предпочтениям каждого человека), поскольку оно породило исторические последствия такого масштаба и такого трагизма, что лично я не берусь оценить этот катаклизм ни со знаком «плюс», ни со знаком «минус». Случилось. Что поделаешь.
Наиболее радикальная часть этой интеллигенции (разумеется, без аристократии, но вместе с немалой частью промышленных рабочих) осталась неудовлетворенной направлением и скоростью революционных перемен и вскоре совершила еще одну революцию — Октябрьскую (некоторые называют ее переворотом, но я придерживаюсь привычной мне классификации), плавно переросшую в чудовищную по своей жестокости гражданскую войну и массовые репрессии.
В результате всех этих метаморфоз значительная часть той самой интеллигенции, что кричала «Долой самодержавие» и активно сочувствовала народным страданиям, оказалась либо уничтоженной, либо выдворенной из страны, а оставшаяся, сохранив умение читать и писать, быстро утратила недовольство властью, да и народные страдания стали ее интересовать строго в рамках правильно понятой «партийности».
Даже самые сострадательные, вышедшие из глубин, плоть от плоти — и те засомневались в том, так ли уж нуждается русский народ в сострадании? И вот Максим Горький в 1922 году уже публикует (в Берлине, разумеется) целую брошюру: «О русском крестьянстве», в которой камня на камне не оставляет от прежнего интеллигентского народолюбия.
В изображении «Буревестника революции» русский крестьянин (90 процентов народа) патологически жесток, хитер, жаден, безразличен ко всему, что выходит за околицу его деревни, пассивен, ленив, даже и в Бога не верует.  «В своей практической деятельности они все еще остаются зверями», — резюмирует Горький и противопоставляет «темному» крестьянству «светлых» горожан.
Горький был далеко не первым из русских писателей, живописавших темные стороны народа, но он довел свои рассуждения до некоего логического завершения.
Такие ужасные создания, как русские крестьяне, вовсе  не заслуживают ни сострадания, ни участия. Не народ нужно защищать от вышестоящих классов и сословий, а от народа следовало бы защитить (прежде всего — интеллигенцию), сетует он.
И через несколько лет эффективный способ защиты светлолицых горожан от звероподобного крестьянства был найден — сплошная коллективизация (со всеми вытекающими последствиями).
Изменилось и само понятие «Интеллигенция»: из бунтующего социального слоя, она превратилась во вполне управляемой «прослойку», регулярно пополняемую «лучшими представителями рабочего класса и колхозного крестьянства». Прослойку, многие видные представители которой проявляли просто чудеса изворотливости: когда-то  воевали за белых, потом за красных, за зеленых, вступали в партию, выступали на собраниях, клеймили, писали доносы, путешествовали вдоль Беломорканала...
Ну, что пересказывать общеизвестные факты: все давно опубликовано.
И вплоть до первой хрущевской «оттепели» особых признаков бунтарского духа внутри этой прослойки не наблюдалось.
И вдруг, как гром среди ясного неба, появились «шестидесятники».
Ну, не вдруг, конечно, это я для красного словца.
После ХХ съезда КПСС, развенчавшего культ Сталина, и появилась возможность если не крикнуть «Долой КПСС» (такой крикун оказался бы в сумасшедшем доме), то хотя бы шепнуть эти слова жене в постели. Главное — постепенно пропал парализующий интеллигенцию страх.
Дальше — больше: на смену почти лояльным «физикам и лирикам» пришли нелояльные диссиденты, а их сменили законченные антисоветчики с партбилетами в карманах.
Так или иначе, но к концу 80-ых годов прошлого века лозунг «Долой КПСС» (пусть иногда негромко произносимый), стал столь же популярен среди советской интеллигенции, как «Долой самодержавие» в конце ХIХ века среди российской.
И вновь многие видные представители этой самой интеллигенции начали демонстрировать феноменальную гибкость позвоночника. Собственно, почти все так называемые «прорабы перестройки» успели в своей жизни побывать и пламенными комсомольцами, и убежденными коммунистами, и рассудительными социалистами и яростными антикоммунистами. Некоторые и в патриотах-государственниках сумели послужить, но далеко не все —  — жизнь, увы, коротка.
И вот эта самая интеллигенция (в союзе с частью номенклатуры) и совершила очередную революцию в России (некоторые называют этот процесс контрреволюцией, но название зависит исключительно от точки отсчета).  Широкие народные массы, как водится, поверили новым горлопанам-главарям и помогли сокрушить почти до основания. Но, в отличие от 1917 года — почти — это принципиально важно. Люстрации проведены не были. Да и как их было проводить, когда во главе демократических масс стояли сплошь старые советские номенклатурщики.
По этой ли, или по какой-то иной причине (пусть историки с философами разбираются), народно-демократическая (как многим, и мне в том числе, поначалу казалось) революция быстро перестала быть народной и демократической (после 1993 года и откровенно антинародной приватизации). А стала криминальной и олигархической. А потом и олигархов отодвинули в сторону корректные мужчины в строгих костюмах темных тонов.
Но интеллигенция, в лице своих наиболее ярких представителей, очень долго этой метаморфозы не замечала, с увлечением отдавшись игре в как бы демократию. Вероятно, немалую роль сыграла и материальная сторона дела, но лично при распилах и откатах не присутствовал, потому утверждать не стану.
И опять, в который раз последние сто лет, ошеломленные простолюдины, раскрыв свои кариесные рты,  молча созерцали виртуозную игру некоторых интеллигентных позвоночников.
Нет, конечно не всех. Многие  сумели сохранить человеческий облик. Некоторые  даже смерть приняли своих идеалов ради.
Но много, ох как много, «народных кумиров» на поверку оказалось не более, чем  обслуживающим персоналом  прорвавшихся на политический олимп воров и бандитов.
А потом и этот персонал стали без церемоний отправлять — кого на пенсию, а кого и подальше.
И вот только тогда, когда даже последнему ослу стало ясно, что его лишили  законной порции сочного сена, — интеллигенция взбунтовалась. И позвала народ на борьбу. В полной уверенности, что клич горлано-главарей не останется без ответа. Как принято было еще недавно на Руси.
И тут такой облом: народ безмолвствует.
А если и выражает недовольство, то по каким-то своим, местным поводам: то мусорный полигон ему не нравится, то храм на месте сквера…
Нет, чтобы собраться всем миром, послушать правильных ораторов, да заголосить на всю Россию: «Долой»!
Не хотят, ленятся.
Впрочем, что в этом удивительного? Народ-то в целом тот же, что и во времена Горького — «ленивый, глупый, злой»…И все за Державу ратует. Сдалась им эта держава. Как вольготно было бы на Руси вовсе без государства — гуляй — не хочу!
Увы, «не повезло» интеллигенции с народом. За прошедшие сто лет все стали грамотными. Читать писать сами умеют, без всяких ЛОМов. Своим умом думают.
И, похоже, обрели историческую память. А где память, там и речь.
А это значит, что те самые массы, которые некоторыми псевдоинтеллигентами презрительно именовались «безголосыми», вскоре обретут собственный голос.
И, боюсь, не всем он придется по вкусу.
Р.S. , может быть, хватит считать народ быдлом?
Он ведь, как колодец: пригодится воды напиться.
Это ведь уникальное явление: национальный класс интеллектуалов, презирающий вскормившую его нацию.
яя

(no subject)

Новогодний подарочек от старогоднего недруга: в смс-ке: ваш тест на ковид положительный, в ближайшее время с вами свяжется врач. . Смешно и даже немного обидно: переболеть не по-детски и снова — сиди дома, как сыч.
Не отпускает 2020. Как будто 2021 сулит нечто замечательное. Думаю, что и 2021 год будет достаточно тухлым, с периодическими яркими событиями, конечно. Слишком велика инерция накопившегося плохого.
Но есть мы. Каждый — со своими чаяниями, мечтами, планами. Мыслями, интересами, талантами. Надеждами и радостями. С неубиваемым чувством юмора. Это и есть сама жизнь, этого точно никто не отнимет.
И, несмотря ни на что, мы будем верить в лучшее.
Несмотря ни на что, мы будем праздновать, поднимать бокалы с шампанским и кричать «Ура!» новому 2021 году.
Чтобы ему было стыдно не оправдать наших надежд!
С Новым годом!
яя

Трусы как последняя капля

В некотором смысле, я гражданин «прожженный», то есть видел от родного государства столько гадостей, что придумать государственную гадость, способную меня удивить, довольно трудно.
В отличие от некоторых моих онлайн-френдов, я давно знаю в каком гадюшнике мы жили и живем
(Только не путайте государство и страну — нежно любимую мною Россию).
Мы живем в государстве, в котором результаты всенародного референдума стоят дешевле бумаги, на которой были напечатаны бюллетени. Помните референдум о судьбе «обновленного Союза»? Интересно, были ли все эти бюллетени с толком утилизованы, или их просто вывезли на свалку? Впрочем, какое это теперь имеет значение.
Мы живем в государстве, в котором деньги являются не столько мерой стоимости, сколько мерой человеческой доверчивости, поскольку в любой момент может быть проведена денежная «реформа», приравнивающая еще вчера полновесные рубли к гонимому ветром бумажному мусору.
Мы живем в государстве, где зарплата может быть существенно ниже «прожиточного минимума», а «прожиточный минимум» не имеет ничего общего с реальным выживанием.
Мы живем в государстве, где по-настоящему ест именно тот, кто не работает (или создает видимость работы), а кто работает, часто лишь перекусывает вприглядку.
Мы живем в государстве. в котором парламент можно не просто распустить, а расстрелять из танков, чтобы до самого тупого россиянина дошло: кто в России власть, а кто коллективный гороховый шут.
Мы живем в государстве, где судом часто называется беззаконная процедура линчевания невиновного человека.
Мы живем в государстве, в котором выборами называется странное шоу возведения на должность «серьезными людьми» «правильного» человека» . Всем это известно, но из уважения к «серьезным» и «правильным» людям «ответственная» часть подъяремного населения продолжает участвовать в этом ритуале поклонения Духу Народовластия.
Много чего интересного еще происходит в этом государстве, что делает его воистину «суверенным», не только (и не столько) по отношению к другим государствам, сколько по отношению к собственной Конституции, законам и самому здравому смыслу.
Например, в этом государстве принято заниматься политическим террором, сопровождая это малопочтенное занятие клоунскими репризами на тему: «Да кому покойник был нужен: сам себя и застрелил, отравил, взорвал, повесил на галстуке» и т.д.- и так семь раз.
За последние десятилетия всего этого была так много, что человеческая жестокость, подлость и коварство стали восприниматься как норма. А проявления человечности и порядочности — как патология.
Поэтому и эпопея с отравлением Навального меня, конечно, возмутила, но нимало не удивила — в России, как в России.
Но апофеоз с рассказом отравителя о всех тонкостях работы с трусами Навального пробил — таки дно так глубоко, что постучать снизу уже, видимо, просто некому.
Этот несчастный злодей-химик производит настолько жалкое впечатление, что впору его даже пожалеть, как жалеют не вполне дееспособного человека. «Что мол с него, убогого, взять»?
И такое же отношение возникает к государству, которому служит этот убогий. Там у них все такие, или через одного?
Наверняка сейчас кто-нибудь заверещит, что все это сфабриковано ЦРУ, подделка, фальшак и т.д.
Нет, господа-товарищи, такого детского лепета нарочно не придумаешь. Запись оставляет неизгладимое ощущение подлинности. С трусами Навального, похоже, работали не покладая рук.
Есть и еще один аргумент в пользу подлинности этой скандальной версии.
Аргумент неожиданный, но не спешите с выводами.
Я имею в виду разворовывание так называемого «самолета судного дня» — резервного пункта управления Верховного главнокомандующего.
Слушайте, если у нас можно средь бела дня разобрать на запчасти «самолет судного дня», так какие могут быть вопросы к состоянию всей системы государственной безопасности РФ?
Судя по всему, она находится в полубессознательном состоянии и способна лишь по инерции давить гусеницами абсолютно беззащитных активистов, вроде Юлии Галяминой.
И вот тут у меня возникает самый главный вопрос — чего мне следует больше опасаться: государственного террора, который разворачивается на наших глазах, или государственного развала, который идет тихой сапой и может оказаться по своим последствиям страшнее террора?
А что, если эти процессы взаимообусловлены и служат катализаторами друг друга?
Вот где настоящий ужас-то.
И к этому выводу я постепенно склоняюсь.
И пока я не нахожу ни одной точки, на которой можно с уверенностью пересидеть новый всероссийский потоп всепоглощающего маразма, если он, прорвав слабые плотины исторического опыта и здравого смысла, все-таки хлынет. Не вижу ни такой партии, ни человека, который скажет, что такая партия все-таки есть.
Одна безбрежная, как Всемирный океан, мафия.
Может быть, вы их видите — искомые острова в океане?
яя

(no subject)

Это наш! Один из бандитов, в миру - следователей СК.
Сотрудники ФСБ и СКР задержали следователя Левона Агаджаняна по подозрению в фальсификации доказательств
Это сообщает РБК со ссылкой на источник в Следственном комитете. Агаджанян вел дело о перестрелке в башне «Око» в Москва-Сити в ноябре 2017 года. По данным источников в СКР, его подозревают в том, что он подменил гильзы на месте преступления".
Ну почему они так уныло предсказуемы? Почему они умеют только фальсифицировать?

https://echo.msk.ru/news/2760236-echo.html

П.С. Внезапно (но не для нас). Окаывавется, у него еще и корочки адвоката Чеченской республики.