October 25th, 2014

яя

Тюремные будни

ДАНИИЛ КОНСТАНТИНОВ

http://openrussia.org/post/view/566/

Даниил Константинов, юрист и политик, провел 2,5 года в СИЗО по обвинению в убийстве, 16 октября 2014-го освобожден в зале суда

Принято считать, что в тюрьме невыносимо плохо. Больше того, на тюремном заключении лежит какой-то загробный налет. За человеком закрываются тяжелые тюремные двери, гремят замки, и для оставшихся на воле людей заключенный как будто бы переходит в мир иной. Это почти потустороннее бытие, параллельный мир, из которого приходят письма и куда отправляются передачи. Мрачные тюремные здания напоминают большие гробницы, где людей хоронят заживо. Однако и в этих бетонных гробницах есть жизнь.

Collapse )
яя

Всадники

Нет, еще не все печати сорваны,
Не спеши, не торопись, промедли...
Над крестом кружат вороны, а не вороны,
Первый всадник проскакал намедни.

Проскакал, гремя копытами калеными,
Обгоняя скоростные электрички.
От Москвы до Магадана отдаленного,
Прокатилось эхо первой переклички.

Нет, еще не все они оседланы -
Белый, Рыжий, Вороной и Бледный.
Лишь в глуши над вымершими селами
Ясно слышен топот их победный.

Нет, еще не все готовы всадники
Солнце омрачать, как власяницу,
Облачившись в огненные ватники,
Бледного коня впрячь в колесницу.

Мерин ржет, ретиво бьет копытами,
Скалит зубы провозвестник смерти,
Кто-то уже корчится под пытками,
"Говоришь, "Не виноват, поверьте"?

Небо свилось, облака заплакали,
Лик Луны позеленел от злости,
Бледный конь, с конвойными собаками,
На мою судьбу играет в кости.

Нет, еще не все печати скомканы,
Нет, еще не все готовы кони,
Хруст пенсне под сапогом подкованным,
Лай собак в столыпинском вагоне...

1993.
яя

Творение

Пора изогнуть прямую кольцом,
Заштриховать и получится точка.
Плоскость пригнать к этой точке торцом,
Выключить свет - день кончается ночью.

Снова включить и сказав: "День второй",
Не доверяя библейским рассказам,
Сразу начать с человечьего глаза,
Точку укутав ресниц бахромой.

Пора, положась на грифеля нюх,
Плоскость рассечь на неравные части:
Большая будет считаться несчастьем,
Меньшая - словом, не сказанным вслух.
Пора разделить все сущее в свете -
Это будет день третий.

Дальше не легче: где верх и где низ?
Камень в свободном сомнении повис.
Ставим на кости - на чет и нечет,
Пусть сквозь случайность судьба протечет,
Выберет бок, столкновениями стертый -
День окончен четвертый.

Пятый день бросит первую тень и вопрос,
Ради чего карандаш нас понес
По многомерным пространствам листа,
Где разместится вселенных с полста,
Где тяготения вразброс и извечна - бесчеловесность?

Пора, время промерив решить,
Вечно ли следует жить,
И, решив, больше не ворошить,
Не хлебать полумеры -
Взять понимание на веру.

Пора, дождем из дюралевого ведра,
Залить то, что не было твердью,
Размыть то, что не было смертью,
И, высушив мир на горячем теле,
Сказать: "Жизнь, да будет на самом деле"!
И твердь станет твердью, поверьте.

Осталось совсем немного:
Пунктиром наметим дорогу,
Неважно откуда - куда,
Была бы длинна, на года,
И желтой пыльцой нарисуем лицо,
Женское, без труда.

Так в день седьмой, на исходе века,
Желающий может слепить человека,
Из глины, годной на грубый горшок,
А это уже - хорошо!

1984