April 22nd, 2016

яя

Проза Даниила (из будущей книги о тюремной России).

Не Буди
Заходишь с утра на прокуренную сборку, а там сидит ОН. Похожий на сказочного пирата, заросший, одноглазый (повязка на другом глазу), с палкой в руке и весь, весь покрытый татуировками. Расписной. Руки и ноги покрыты сложными синеватыми узорами, а на веках написано короткое "Не буди!". Так его там и звали - Небуди. Тридцать отсиженных лет за плечами.
Рядом с ним - поджарый парень с лицом ветерана СС и в панаме. В панаме - какая нелепость в тюрьме, ведь смотрится это как-то смешно, несерьезно. Но над "Арийцем" никто не смеялся. Нельзя было посмеяться.
Они были из "люберецких". Авторитетные местные предприниматели, за которыми тянулся шлейф из десятка убийств, вымогательств и избиений. Так гласило обвинение, но обвинение они не признавали!
- Все отлетает,- заявлял Небуди, - Ничего у них нет.
"Отлетает" значит отпадает, значит, что обвинение несостоятельно и, возможно, будет снято или не будет доказано.
- Все отлетает. Трупы-то нашли в лесополосе. Трупы - подснежники. Только по весне откопали. А что там увидишь!? Все сгнило.
Небуди кряхтит, смеется, потом опирается на палку и задумывается.
- Ведь, говорят, мы их ножами...того. Но там ведь нет ничего. Подснежники! Одни скелеты остались. Ни следов, ни ножевых ранений.
"Ариец" молча кивает и сжимает в руке эспандер.
Они начинают расхаживать вместе по сборке, размышляя о каких-то автоматных очередях на рынке, убийствах, подснежниках и своих перспективах.
- У вас курить есть,- спрашиваю я.
- Нет. Не курим. Видишь как нам повезло!?
- Сомневаюсь, - отзываюсь я.
Я оказался прав. Им и вправду повезло меньше, чем мне.
Все начиналось не так плохо. Обвиненные во множестве преступлений, люберецкие искусно защищались. Фортуна им благоволила. Эпизоды один за одним отлетали, оставляя от обвинения все меньше и меньше. Потом поймали убийц, которые заявили, что часть убийств, вменяемых Небуди сотоварищи, совершена ими. Впрочем, последнее не сыграло большой роли. Следствие привычно отписалось, что "суд разберется" и оставил все эпизоды в одном пакете обвинения.
Затем стали происходить и вовсе фантастические вещи. Люберецкие знакомились с одним делом, но в суд пришли совсем другие материалы. Трагикомедия случилась на предварительном слушании, когда судья решил вкратце просмотреть основные материалы дела.
- Итак, протокол задержания. 8 июля 1888 года, город Париж, жандармы Парижа....
Речь судьи начала замедляться.
- Город Париж, жандармы Парижа, - бормотал все тише судья, постепенно поднимая глаза на гособвинителя.
- Жандармы Парижа задержали графа Де ля Фер по обвинению в убийстве...китов.
Теперь уже судья смотрел прямо в глаза обвинителю
- Вы что за х...ню мне прислали!? Вы что, даже проверить дело не удосужились перед тем, как подписывать обвинение и отправлять дело в суд.
Остальные материалы оказались примерно такого же содержания.
Судья повернулся к Небуди и Арийцу.
- А вас, граждане, ждет теперь все самое худшее. Помяните мое слово.
Люберецкие только смеялись.
Дело было отправлено на доследование, а люберецкие - на спецблок "Матросской тишины". После недолгого следствия за фальсификацию материалов уголовного дела был осужден молодой помощник следователя. Из Люберец.
Созваниваясь порой со своими тюремными знакомыми, мне хочется побольше узнать о тех, с кем я когда-то пересекался в застенках.
- Привет, родной! Как там Небуди с Арийцем поживают?
- Да, никак. Пожизненное получили.
И я больше ничего не спрашиваю. Стараюсь держаться подальше от пожизненных. Неприятно чувство - какой-то затхлостью тянет, могилой.