November 6th, 2016

яя

Дети ненависти

Вот ведь как бывает: встретишь старого знакомого на улице.
-- Привет, привет, сколько лет, сколько зим!
И ты радуешься встрече, и ему, вроде, приятно.

А поскольку люди мы старой закалки, то нужно обязательно по сто грамм.
"Сто грамм" - это эвфемизм такой. Сколько там на самом деле выйдет, стакан покажет.

Но речь в данном случае идет вовсе не о пьянке, а о жизни и смерти.
Ведь мы уже далеко не отроки - "нежные, кудрявые, влюбленные".
И сколько раз нам суждено еще встретиться под этим серым небом, и суждено ли еще - большой вопрос.

Но беда даже не в этих безрадостных перспективах, а в том, что как очень быстро выясняется, лучше бы вам вообще
не встречаться.

Поскольку за истекшие десять (двадцать? тридцать? сорок?) лет  человек, которого ты знал и любил - умер, а под его именем и фамилией таскается по городам и весям какая-то нежить, норовящая ухватить первого встречного за шею и впрыснуть ему сотню кубиков неразбавленной ненависти к людям и жизни.
-- Каленым железом выжигать! - шипит он, сдувая с усов пивную пену.

И надрывная интонация, с которой произносятся эти слова, начисто отбивает охоту выяснять, что же именно твой "покойный" друг предлагает выжигать: "пятую колонну", коррупцию или "рабскую сущность русского народа". Потому, что в любом случае за этим кроется рафинированная ненависть, способная воспроизвести только самое себя.

Сначала ты слобо пытаешься возражать, но глядя в побелевшие глаза "покойника" быстро понимаешь, насколько неуместен здесь спор.

Ты начинаешь маяться, торопливо допивать напитки, дожевывать худосочную закусь и рыскать глазами в поисках официанта.

И когда вы расстаетесь, с твоих утомленных алкоголем губ срывается:
-- УФ! Какое облегчение.

А потом, через общих знакомых, ты узнаешь мнение твоего "покойного" друга о тебе самом:
-- Как он сдал! Ужасно. Просто живой труп.

И понимаешь то, чего лучше было бы не понимать в этой жизни.




--
Илья Константинов