February 9th, 2018

яя

Любите ли вы театр абсурда, как люблю его я?

Не мною и давно сказано, что человек (гомо сапиенс) есть на самом деле - гомо люденс (человек играющий).. У всех это на слуху - человек играющий: в карты, в бутылочку, в футбол, в гольф, в театр, наконец. Но это слишком узко: делу время, потехе час, получается. Поработали, поиграли, снова поработали...

Нет: весь мир - театр, а люди в нем - актеры, - заявил поэт. Впечатляет, но слишком широко. Все - равно ничто. Звезды и планеты, горы, пустыни, океаны.и реки.
Не исключено, что и они по-своему тоже играют в нечеловеческие игры. Но это совсем другие - вечные игры, и путать их с нашим подкидным дураком - не уважать Создателя.

Придется внести небольшие коррективы: лишь человеческий мир - театр. И вот тогда в полной мере справедливо: "В нем женщины, мужчины - все актеры... И каждый не одну играет роль".

В семье, на работе, в кругу друзей, даже на скамье подсудимых мы без устали разыгрываем вечные трагедии, драмы, комедии и фарсы.

Но вершина этого человеческого театра, вне всякого сомнения, политика.. Какая драматургия! Актеры! Какая сценография! "И ты, Брут, с ними?!" Завернулся в тогу и упал бездыханным.

А 100 дней Наполеона, а Ватерлоо: "Старая гвардия умирает, но не сдается!". На фоне таких декораций вопрос: "А во имя чего она умирает?" - выглядит кощунственным. Во имя славы Франции, конечно. (См известное полотно Хиллингфорда "Последнее каре гвардии").

Аналогичный случай был у русских в Альпах (см. известную картину Сурикова). Что делали эти псковские и рязанские мужики (они же - Чудо-богатыри) за тысячи верст от дома? Сражались во славу России.

В те времена вообще было проще - скажут: "Во славу Отечества!" и пошли помирать тысячами. А кто не хочет во слову, помрет без славы.(на то были щпицрутены, виселицы и расстрельные команды).

Этот сейчас нужно придумывать какие-то рациональные аргументы (геноцид, оружие массового поражения и пр.).
А тогда: за Бога, царя и Отечество без рассуждений..."Уж сколько их упало в эту бездну, разверстую вдали".

Но мы забрались слишком глубоко в дебри истории. В те времена ни тебе демократии, ни многопартийной системы, даже выборов обычных не было.
Политика являлась уделом немногих, и зачастую ее невозможно было отличить от кулуарной склоки. Одна любовница наябедничает на другую и вот вам пожалуйста - кризис власти, казни, войны и прочие безобразия.

С воцарением "эры демократии" в политике должен был, наконец, восторжествовать здравый смысл. Ведь не станет же вменяемый избиратель голосовать вопреки своим насущным интересам.

Действительно, вопреки насущным интересам, не станет.
Но большая политика часто не имеет к насущным интересам маленького человека никакого отношения.

Историки до сих пор внятно не могут объяснить из-за чего началась Первая мировая война. Все европейские парламенты вотировали военные расходы.И такое впечатление, что каждая война остается недовоеванной. Зачастую - в головах и сердцах людей. Тут уж не до здравого смысла.
Именно с Первой мировой и начался процесс потери традиционного для Европы уважения к врагу (истинному или даже мнимому), началось расчеловечивание , противника, его демонизация. С тех пор эта тенденция стала мейнстримом.

Другая, более поздняя тенденция, на первый взгляд противоречащая первой (а на деле углубляющая ее) - порожденное постмодерном окарикатуривание образа врага, превращение его в персонажа компьютерных игр-стрелялок. Ничего серьезного - просто игра внутри спектакля общечеловеческой трагикомедии.

Самое отвратительное во всем этом то, что подобное расчеловечевание и окарикатуривание, характерное для военной пропаганды, постепенно распространилось на мирную жизнь, превращая любой гражданский конфликт в виртуальную войну на уничтожение.

Вообще говоря, трудно себе представить область общественных отношений, где человек менее рационален, чем в политике.
Может быть, в любви, да и то едва ли. Выбирая себе спутника жизни или спутницу, мы хотя бы внешне представляем объект выбора.
Конечно существует масса способов ввести партнера в заблуждение даже относительно внешности, но все же в личной жизни у нас есть хоть какие-то ориентиры.

В политике же все - театр (сплошь и рядом - театр абсурда).

Представьте себе, что у вас аппендицит, гнойный к тому же. И вам предлагают выбрать врача. Десять кандидатов, у каждого своя программа лечения, пестрящая латинскими терминами. Время поджимает, читать и разбираться некогда. Как будете выбирать? По партийной принадлежности? По цвету галстука? По тембру голоса?
Скорее всего, поищете знакомых в этой среде или бывших пациентов.

Но на вашу беду, знакомых ни среди врачей, ни среди пациентов нет. Что остается делать? Ткнуть пальцем в небо. Или (что равносильно) положиться на рекламу.

Часто приходится слышать: если ты не занимаешься политикой, политика займется тобой. Резонно.
Но не менее справедливым будут утверждения: если ты не разбираешься в медицине, медицина разберется с тобой.
Или: если ты не играешь на бирже, биржа играет тобой. И так далее.

В век глубокого разделения труда и узкой специализации, разбирающихся в политике (медицине, финансах и пр) всегда будет абсолютное меньшинство.
Поэтому на практике выбор избирателей часто базируется на отрицании: в прошлый раз избрали A за яркий галстук, жизнь не улучшилась. Изберем B за приятный тембр. Если и при нем жизнь не улучшится, изберем С, известного скандальностью. А затем, в силу забывчивости, можно и за А еще раз проголосовать.

Это в идеале, там где действует механизм политической ротации.
В наших же палестинах голосуют за А, поскольку никого другого не знают, и снова за А, потому, что других забыли, и опять же за А, ведь кроме него, никого нет под Солнцем. Конечно, это плохой вариант, чреватый коррупцией и кумовством. И спектакль не интересный: одни и те же актеры и декорации.

Тот, закордонный, с разными актерами и сменными декорациями, кажется ярче и интересней.

Но и там, и здесь - театр, за кулисами которого сидят драматурги, режиссеры, художники, гримеры.... А, главное, продюсеры, финансирующие всю постановку.
И зрителям остается только одобрительно хлопать в ладоши или возмущенно свистеть и топать ногами. Если будут сильно возмущаться, режиссер сменит состав, но пьесу будут играть все ту же, под вечным названием: "Кто был никем, никем и останется".

Очень редко, но бывает: на зрителей нападает такое неистовство, что сменяется не только актерский состав, драматурги и режиссеры, но и продюсеры. Случается, что и само здание театра разбирают на дрова. Но это уже не политика, а хулиганство чистой воды (оно же - революция). Но у каждого поколения может возникнуть потребность и в эпоху перемен пожить. Простительная слабость.

Остается одно: по возможности не волноваться и относиться к происходящему в отечественной политике, как к поднадоевшему спектаклю нашего провинциального театра абсурда. Радоваться тому, что появились новые актеры второго плана и художник чуть подновил декорации, любоваться мастерством ветеранов сцены.

Любите ли вы театр абсурда, как люблю его я? Если нет, можете оставаться дома. Спектакль покажут по телевизору.