March 19th, 2020

яя

воспоминания моего сына об Эдуарде Лимонове (фрагмент)

Вместо абстрактных, многословных и никому не нужных размышлений о противоречивом пути Эдуарда Лимонова, которые никому не интересны, ибо все уже давно определились со своими "за" и "против", я решил написать несколько коротких заметок о покойном в любимом мною и уже знакомом вам жанре рассказа-фотографии, запечатленного в художественной форме в моем сознании. Пою о том, что вижу. Правдиво и без всяких прикрас, не щадя покойного, который и сам никого не щадил: ни мёртвых, ни живых.

Казармы Монкада

После суда, в котором я добровольно и бесплатно представлял интересы партии "Другая Россия", Эдуард дружелюбно пригласил меня в гости "поболтать о всяком". Я взял пару бутылок испанского красного и пришёл к нему в его просторную квартиру, которая поразила меня своим убранством - в духе скупого минимализма. Мебели было мало, книг, кстати, тоже, зато было много свободного пространства и света, а посреди большой комнаты зачем-то стояла гиря - живое свидетельство культа тела, который проповедовал Лимонов многие годы.

- Я её уже давно не поднимаю, - бодро сказал Лимонов, заметив мой насмешливые взгляд, - здоровье не то.

Затем он вышел на кухню и вернулся с маленьким блюдцем, на котором лежало несколько слив.

- Это мой ужин. Я так питаюсь. С юных лет привык мало есть.

Я пожал плечами. Я привык есть много и к этому моменту весил уже сотню килограммов. Я уже давно брился наголо, ходил в зал, а дома у меня была не гиря, но штанга, которую я регулярно поднимал.

Я достал свои бутылки с вином, передав их хозяину.

- Ууу, - протянул Лимонов, - какое вы пьёте, - я-то себе такое позволить не могу.

Он достал свои две бутылки, по-моему крымского. В его словах мне почудилась насмешка. Возможно, он посчитал меня буржуазным. Да, я и был буржуазным, впрочем, как и он, на самом-то деле.

Выпив изрядно вина, мы разгорячились и разоткровеничались. Мне захотелось пошутить над ним, задать ему неудобный вопрос, а у меня их к нему скопилось немало. Я немного подумал и спросил.

- Эдуард, а где ваши казармы Монкадо?

Он удивлённо и неприязненно посмотрел на меня. А я специально выбрал такой вопрос, поскольку штурм казарм Монкада был своеобразным идеологическим фетишем многих левых революционеров.

- В каком смысле, Даниил?
- Ну, где ваш итоговый героический подвиг, где вооружённое восстание кучки идеалистов? Вы же этого хотели или нет?

Он подумал, но недолго.

- Понимаете, Даниил, в современном мире это крайне сложно. Средства слежения, прослушки, агентурная работа. Почти невозможно. К тому же, наша казахстанская акция.... Вы ведь знаете, чем она закончилась.

Я кивнул.

- Нет, сейчас это совершенно невозможно. Такими малыми силами, нет.

Я задумался, подбирая второй вопрос. Своего собеседника, его увлечения и кумиров я изучил хорошо.

- Но ведь Мисима считал иначе. И он попробовал, так ведь? Трагическая попытка, но она состоялась.

Эдуард посмотрел на меня ещё более мрачно.

Не помню, что он точно мне ответил, но разговор как-то быстро пошёл к концу.

Я встал, а Лимонов встал за мной - проводить меня.

- Хорошая у вас походка, Даниил. Командирская такая, - добавил он с благожелательной насмешкой.

Затем он посмотрел в глазок, проверяя лестничную площадку, чем меня удивил, попрощался и выпроводил меня за дверь.