Илья Константинов (ivkonstant) wrote,
Илья Константинов
ivkonstant

Все как будто сговорились: ковид, рубль и новая холодная война.
Сговорились довести ситуацию до логического завершения.
Сиди дома, не гуляй.
Похоже и вправду: все перемены в России к худшему.
Об этом лет пятьдесят назад меня предупреждал дед — старый, тертый, прошедший голод гражданской, огонь отечественной и холодную воду несостоявшейся оттепели.
А я, «начитанный подросток», ухмылялся — думал, старик шутит.
Какие шутки…
-- При царе мы жили очень прилично, — вполголоса, словно опасаясь прослушки, рассказывал он, — Отец служил бухгалтером на заводе Сан-Галли (из моды левым сочувствовал), мать, разумеется, ни дня не работала. Да и какая работа — двенадцать детей. Была кухарка, нянька. Квартиру снимали из шести комнат на Петроградской. Потом революция, гражданская, голод. Отец пропал в 45 лет. Мать с ее фортепиано и французским для пролетарской жизни не годилась. Дети — кто умер, кто в детдоме оказался. Жуткое было время.
Говорил он совершенно спокойно, даже несколько отстраненно, словно не о своей жизни рассказывал.
-- Но потом, при НЭПе, жизнь начала выправляться: появились продукты, одежда… Хуже, чем до революции, конечно. Но можно было выжить. А потом опять: коллективизация, индустриализация, снова перебои с продовольствием. Затем репрессии. А там и война подоспела.
О войне он не любил вспоминать, пару раз на 9 мая:
-- Пошел в военкомат — куда там: главный конструктор оборонного предприятия (об инвалидности с детства дед никогда не вспоминал). Казарменное положение, эвакуация, смерть одного из детей… Вернулись в Ленинград только в 47, а квартира уже занята. Ищи служебную.
Серые дедовы глаза к тому времени уже подвыцвели и в них почти ничего не отражалось. Впрочем, нет, отражалось — терпение и стальная выдержка все повидавшего на своем веку человека.
-- После войны довольно быстро стали все восстанавливать, — продолжал дед, — лет за пять страну из руин подняли. Жизнь налаживалась, пока Хрущев деревню окончательно не угробил. И снова пошло - поехало: каждый год битвы за урожай, а урожаи все меньше и меньше. Брежнев, слава богу, не реформатор. Все катится по накатанной. Но хоть не голодаем.
Дед дожил до перестройки, но так и не поверил в нее.
Говорил: «Вот увидишь, все вернется. Будут сажать».
Как в воду глядел.
Дожил он и до расстрела 93-го года.
Но тут уж он только одно сказал: «Благодари Бога, что остался жив».
А я все питал несбыточные надежды и убеждал себя и других, что прогресс неумолим, и как не уворачивается от него наше Россиюшка, все равно он ее, бедолажку, прищучит и направит на столбовую дорогу истории.
Чтобы, наконец, догнать и перегнать.
И только сейчас мне окончательно становится понятна тщета этих надежд.
Невооруженным глазом видно , как сужается распахнутая тридцать лет назад дверь.
Боюсь, захлопнется. Если не для всех, то для большинства.
Да и сама Европа уже не та Обетованная земля, какой она была в мечтах нашей юности.
И Америка совсем не та — «Возьми банджо, сыграй мне на прощание».
Так что и стремиться, выходит, особо некуда и расстраиваться нечего.
И только колокольным звоном звучат в ушах пророческие дедовы слова:
-- Все вернется...
Subscribe

  • (no subject)

    Общественность шокирована: Amnesty International, на которую чуть не молилось либеральное сообщество, повела себя как юная искательница приключений:…

  • (no subject)

    Нас все-таки вынуждают голосовать за памятник на Лубянке. Не хочешь Дзержинского, так изволь за Александра Невского голосовать. Такой у москвичей…

  • Бесогоном навеяло

    Удивительные люди — наши охранители. Впрочем, на взгляд со стороны, наверное, все мы в России удивительные: и охранители и революционеры, и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments