Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

яя

Верхний пост

В комментариях  возникают недоразумения. Чтобы каждый раз одно и  то же не проговаривать, пишу сюда.  

С кем я не воюю и никогда не воевал:

Collapse )
  • Current Mood
    busy
яя

(no subject)

Ну вот и дождались: «нужно срочно прекратить выезд наших граждан за рубеж в туристических целях», — заявил Жириновский.
Кто-то скажет, что не велик авторитет».
Да, нет, Владимир Вольфович попрозорливей большинства  других «провидцев»  будет.
В частностях он, может, и завирался.
А вот стратегическую линию провидел точно. и милитаризацию, и усиление роли спецслужб, у даже про сапоги в Индийском океане. А что?  Средиземноморье уже освоили, С Ираном задружились. Пора и сапоги тачать.
А сейчас ситуация самая подходящая: КОВИД все свирепее, санкций все больше, друзей все меньше…
Да и рубль не располагает к дальним странствиям.
И Минздрав дудит в ту же дуду: 90 процентов заболевших вернулось с отдыха.
Так что, я бы к словам Жириновского, в данном случае, отнесся совершенно серьезно.
Вторая волна КОВИДа, а за ней — третья, а там, возможно, и девятый вал…
Только не нужно относить меня к ковид-диссидентам: эпидемия налицо, люди болеют и умирают.
Общество полупарализовано страхом — самое время для тех самых «временно» драконовских мер, которые по долговечности могут дать фору постоянным.
Да и не больно-то нас и ждут за рубежом.
Готовьтесь, граждане, к зимовке в собственных берлогах.
И, боюсь, не на один год.
Впрочем, все это касается только обычного среднего класса.
«Конкретные пацаны» с легкостью обойдут все преграды, скупая на корню должностных лиц по всему миру.
За наш с вами счет, разумеется.
яя

(no subject)

а это пост моего сына Даниила по тем событиям

Настало 4 октября, а это значит, что надо вроде бы написать что-то по поводу годовщины октябрьских событий 93-го года.
Надо, но мне не хочется. Точнее, не хочется писать в привычном жанре политического анализа, скрупулезно и скучно обжевывавая всем известные факты и в очередной раз пытаясь всучить всем свою трактовку этих событий.
Тем более, что тема эта очень конфликтная, по сей день раскалывающее наше общество, в том числе моих собственных друзей, знакомых и соратников.
Поэтому я постараюсь написать о другом - о своём чувственном восприятии тех событий, которые я застал, но был ещё маленьким ребёнком.
Вечером 3-го пахло тёплом и листвой. Осенью пахло. С тех пор всегда тёплой осенью ловя этот запах я вспоминаю о крови.... О крови, вьевшейся в серый асфальт и в черную землю в том самом районе, где жил я, со своими отцом и матерью. В районе Останкино, прямо напротив телецентра.
Мы с мамой возвращались домой на трамвае. Внезапно он остановился и водитель резко сказал:
- Дальше не поеду. Там война.
Мы вышли и пошли пешком почти от метро ВДНХ. Войны дальше не было, напротив было загадочно тихо. Все как будто остановилось. Не знаю, почему так решил водитель. То ли почувствовал что-то, развидел в будущем, то ли он что-то знал.
Мы тихо дошли до дома. Мама привычно занялась готовкой. Она старалась не подавать виду, что волнуется. Только один раз за время осады Белого дома она вдруг расплакалась за пианино и сказала сквозь слезы:
- Их же всех там убьют, убьют.
Я пытался её успокоить.
- Мама, ну может не всех.
Она повернулась ко мне в слезах.
- Посмотри на их лица. Ерин, Грачев, Ельцин. Дегенераты...
Она закрыла лицо рукой и вдруг успокоилась.
Но в тот день, 3 октября она не плакала, нет.
Вечерело и уже в сумерках я услышал гул и чуть позже увидел огромную толпу, текущую к телецентра. Увидел прямо из своего окна.
Люди шли и шли. Их было много. С флагами. Многие уже со щитами и дубинками, отобранными у омоновцев в уличных битвах. Тогда ещё никто не дарил омону цветов....
А потом была тишина. И отдалённый рокот коротких речей в мегафонах. Слов я не слышал.
На крыше дома напротив уже размещались снайперы. Я их видел своими глазами.
А потом был расстрел. Страшный шум пулеметных и автоматных очередей. Запах пороха. Мы ползали по полу в нашей квартире.
Ночью пришёл отец. В белом плаще и бронежилете. С пистолетом в одной руке и мегафоном в другой. Этот пистолет выстрелил всего раз, когда несколькими часами раньше он спасал в здании взятой штурмом мэрии одного из лужковских префектов, когда его избивала разьяренная толпа. Спасал, и в итоге спас. А тот потом сказал, что не помнит такого....
Отец пришёл прощаться.
Он так и сказал. "Может быть навсегда". Обнял нас и ушёл в Белый дом, зная, что утром к ним заглянет Смерть, чтобы собрать свою жатву.
А я даже не плакал. Я был горд за отца и за всех тех героев, которые бросили вызов власти. Мама тоже больше не плакала.
Утром и днем она спала странным сном, не вставая. А я сидел напротив телевизора и смотрел в телевизор, в котором я видел, как танки били из пушек по Белому дому, в котором сидел мой отец. Мой отец, наши друзья и соседи - подъезд был депутатский. Соседний подъезд был журналистский. Там радовались этой стрельбе, а я учился и дружил с детьми тех, кто радовался.
Я смотрел на экран и чувство горькой гордости захватывало меня все сильнее. Там, внутри этого горящего здания, этого белого одинокого горящего дома, там мой отец. Вместе с другими такими же.
Мятежники! Так называли их на телеэкранах.
К вечеру Белый дом сдался. Я сидел и смотрел, как выводят Хасбулатова и Руцкого, а за ними депутатов. Бледные, но спокойные, они выходили с достоинством.
"Таких больше не будет", - подумал я тогда.
Никогда больше ни одна "оппозиция" в России не решилась на такое. Бросить прямой вызов президенту. Схлестнуться с ним в битве за власть и за будущее нашей страны. Прямо на улицах, в рукопашную, а потом под пулями и снарядами.
" Герои. У демократов таких не будет. Никогда".
Всех выводили на улицу, но отца я так и не увидел. Мне стало грустно, но я не заплакал.
Вдруг, он все же живой.
Белый дом сдался. Но ещё весь вечер до поздней ночи, там, наверху шла стрельба. Там, куда уходили отдельные те, кто не хотел сдаваться. Уходили, забирая патроны у тех, кто решил сдаться.
Через несколько дней отца арестовали, а я вздохнул с облегчением. Живой.
P. S. Просьба к сторонникам Ельцина. Давайте хотя бы сегодня не будем рубиться под эти постом. Пройдите мимо.
яя

(no subject)

как обычно, в этот день делаю собственный перепост по событиям 93 года.
Не о фактуре — на эту тему уже существует целая литература, а о долгоиграющих последствиях. А они с каждым годом проявляются все отчетливее. И принятые в этом году т.н. «поправки» к конституции, и презрение к демократическим процедурам (вроде выборов), и все более очевидная репрессивность режима — все родом оттуда — из 1993. Так и хочется сказать: «то ли еще будет»? Но с усилием останавливаю себя: некоторые пророчества имеют обыкновение становится самосбывающимися. Будем надеяться, что разрушительный потенциал последствий Октябрьских событий 1993 года не будет в полной мере востребован историей.

Часть 2. 1993. Последствия.
Эта часть обращена главным образом к отечественным либералам, до сих пор живущим детскими иллюзиями о "добром дедушке Ельцине".
Поэтому в данном тексте нет ничего ни о кризисе в экономике, ни о массовом обнищании народа, ни о ликвидации институтов народовластия.
На эту тему много чего сказано и написано и потому кое о чем достаточно лишь упомянуть.
В этом ряду принятие суперпрезидентской конституции с президентом, стоящим над разделением властей, залоговые аукционы второй половины 90-ых, фактическая ликвидация муниципального самоуправления и кровопролитная война в Чечне.
Многим понятно и то, что вся так называемая "управляемая демократия", с ручными политическими партиями, дрессированной Думой, подвешенными на веревочках губернаторами и всевластной Администрацией президента выросли на политической почве, обильно удобренной бойней 1993 года.
Теперь поговорим о менее заметных, но не менее значимых последствиях.
Контроль за СМИ.
Один из самых распространенных нынче предрассудков: при Ельцине СМИ были свободны. Все ограничения, якобы начались после 2000 года, с гонений на НТВ и Гусинского.
Сам Гусинский, правда, считал иначе. В октябре 1994 года он лично говорил мне, что поддержка Ельцина была его ошибкой, и что произвол Администрации и Службы безопасности президента выходит за все мыслимые рамки. Вскоре после этого разговора люди Коржакова положили охрану Гусинского в снег, а самому олигарху пришлось отсиживаться в Лондоне, а потом и вовсе эмигрировать.
Но ведь и до этого инцидента оппозиционные СМИ подвергались разгрому в октябре 1993 года: газета "День", телепрограмма "600 секунд", "Парламентская газета", "Рабочая трибуна", "Красная Пресня", была приостановлена деятельность "Правды" и "Советской России".
Какие мелочи, верно. Тем более, что газеты-то сплошь "реакционные", а на реакционеров свобода слова не распространяется.
Как и право на жизнь.
Наверное, поэтому газета "МК" в октябре 1993 года опубликовала объявление, в котором предлагала денежное вознаграждение за мою голову. Свобода СМИ в полный рост. (это вознаграждение, кажется, должно было вылиться в новый холодильник и мебель для задержавших меня омоновцев, по крайней мере, именно об этом они мечтали, конвоируя меня в черном воронке).
Удивительно ли, что когда и либеральные СМИ начали брать за горло, ширнармассы проявили к этому полное равнодушие, предпочтя с головой погрузить в детективные сериалы и душещипательные ток-шоу. И не потому что "народ-быдло", а как раз наоборот. Травма 93-его тоже стала частью коллективного бессознательного. И уже навсегда.
Кастрация судебной системы.
В либеральной среде в последние годы ходит очень много разговоров о несовершенстве отечественной судебной системы: зависима от телефонного права, коррумпирована, хромает на обвинительный уклон, снисходительна к власть имущим, жестока к обездоленным и т.д.
Обвинения, должен признать, справедливые. Но в чем корень болезней нашей судебной системы? Их несколько.
Но главный - прямая зависимость от исполнительной власти.
А теперь давайте напрягать память. Март 1993 года. Ельцин выступает с обращение к народу, в котором заявляет о введение "особого порядка управления", наделяющего президента правом игнорировать решения законодательной власти. Конституционный суд объявляет ряд пунктов этого обращения противоречащими конституции. Через некоторое время по распоряжению президента с судей Конституционного суда снимают охрану, затем их лишают служебного транспорта, государственных дач и прочих приятных мелочей.
Можно, конечно, без всего этого обойтись, чай не баре. Но каков Ельцин? Какая мелочность.
Дальше - больше: в день опубликования Указа № 1400, то есть 21 сентября 1993 года, Конституционный суд на своем заседании признал ряд положений указа антиконституционными, и подчеркнул, что это служит достаточным основанием для отрешения президента от должности.
А вскоре после расстрела Верховного Совета - 7 октября - был обнародован указ Ельцина "О Конституционном суде", которым деятельность суда приостанавливалась. В тот же день в Здании КС появились хмурые мужчины в военной униформе, судей и сотрудников повыгоняли, здание опечатали.
Вот вам и верховенство права, независимость суда, разделение властей и прочие заморские деликатесы.
Помните, как "прорабы перестройки" возмущались цинизмом матроса Железнякова: "Караул устал"?
Но его "демократические" последователи пошли еще дальше - вообще никаких разговоров: вытолкали высший орган судебной власти взашей и всех дел. Судейскому сообществу России была наглядно продемонстрирована реальная степень его независимости - до первого недовольства президента.
И после этого те же самые "властители дум", которые с восторгом поддержали переворот Ельцина, взыскуют независимого суда.
Полноте, господа. Независимость суда вам вовсе не нужна, нужна судебная система лояльная вам и враждебная вашим политическим противникам - и на нее польется бальзам либеральных словословий. Еще раз: был действительно независимый суд, который не побоялся пойти наперекор действующему президенту. Суд, который сказал "нет". Это не Америка, и не Италия. Это Россия. Россия, которую вы потеряли.
Здесь можно было бы немало сказать об идейно-нравственном самоубийстве, совершенном в 1993 году либеральной интеллигенцией, поддержавшей расстрел Верховного Совета ("Где же наша армия? Почему она не защитит нас от этой проклятой конституции"?), но кроме самой либеральной интеллигенции, ее судьба в России уже мало кого интересует. Пишу об этом с болью, поскольку не забыл изначальное обаяние этих идей.
Пришествие силовиков.
Помню, как 22 августа 1991 года мы с коллегой - депутатом сидели в кабинете у исполняющего (после отставки Крючкова) обязанности председателя КГБ СССР Леонида Шебаршина. Туда мы поехали, чтобы избежать возможных эксцессов: ходили слухи, что демонстранты собирается громить здание КГБ СССР. ВС опасался большого кровопролития, и меня послали на Лубянку.
Хотя за окнами и шумел народ, с восторгом сносивший памятник Дзержинскому, в здание КГБ никто проникнуть не пытался. Шебаршин пил чай и беспокоился о будущем Комитета, который казался тогда обреченным.
С трудом верится, но в то время сотрудничества с КГБ люди стеснялись: я помню среди российских депутатов несколько человек слезно каялись в том, что некогда негласно сотрудничали с конторой.
Кто бы мог тогда подумать, что пройдет всего десяток лет и бывшие (и нынешние) спецслужбисты (шире - силовики) обсидят все хлебные должности. Говорите, началось это в 2000-ых? Память девичья.
Началось с Коржакова - любимого телохранителя ЕБН, с самого начала пользовавшегося доверием своего шефа, а после того, как 4 октября 1993 года он лично арестовал Хасбулатова и Руцкого, и вовсе превратившегося, вместе со своим напарником Барсуковым, во всевластных временщиков.
Да, в 1996 году Акела промахнулся с коробкой из-под ксерокса, но на смену ему уже со всех сторон спешили суровые воины всех спецслужб и родов войск, готовые подставить плечо стареющему диктатору. Напомню забывчивым, что до Владимира Путина пост председателя правительства занимал Сергей Степашин, выходец из МВД, возглавлявший одно время Федеральную службу контрразведки, затем Министерство внутренних дел. Так что альтернативы силовику в качестве преемника не было. Не полковник, так генерал.
А, следовательно, не было альтернативы и той ползучей военизации всей страны, которая постепенно превратила Россию в крепость, осажденную невидимыми врагами.
Имперская скрепа.
Это самый, пожалуй, скользкий и деликатный из всех тезисов.
Ведь за Ельциным закрепился образ миротворца во внешней политике, легко готового пожертвовать интересами России ради "друга Билла" и прочих западных "друзей". Это ярко проявилось в вопросе о статусе Севастополя и в ряде других тем.
Так оно, бесспорно, и было. Интересами России Борис Николаевич легко готов был пожертвовать. Ради главной цели - достижения власти.
Но обретя власть, Ельцин ни с кем не собирался ей делиться - даже с другом Биллом.
Окружив себя после октября 1993 года силовиками, Ельцин волей-неволей вынужден был искать поводы для удовлетворения их растущих аппетитов.
Сначала внутри - в Чечне, что уже вызвало недоумение у некоторых западных друзей, а затем и вовне, на внешнеполитической арене.
Какова бы ни была роль военных в продавливании решение о знаменитом марш-броске на Приштину, для меня очевидно, что принятие решения такого уровня без ясно выраженного согласия главы государства невозможно.
А вскоре после этого, непосредственно перед его отставкой, в Пекине прозвучало громкое предупреждение Бориса Ельцина о недопустимости внешнего давления на Россию, с напоминанием о ядерном статусе нашей страны. Забыли?
Ну и в качестве "вишенки" на торте - опубликованные недавно расшифровки телефонных переговоров Ельцина с Билом Клинтоном, в которых президент России ставил вопрос о всей Европе, как зоне жизненно важных интересов Российской Федерации и представил на смотрины преемника. Последнее, кстати, совершенно немыслимо и неприемлемо ни для западного мира, ни для восточных деспотий.
Я абсолютно убежден, что если бы не проблемы со здоровьем, Борис Николаевич проявил бы себя со временем во всей красе.
И от его знаменитого "Штэ-э-э", бросало бы в пот не только россиян.
О политических последствиях переворота 1993 года можно говорить бесконечно, поскольку октябрь 1993 - ключ ко всей новейшей истории России и всего постсоветского пространства.
Подытоживая, добавлю лишь, что даже поверхностный анализ предпосылок и последствий этой исторической трагедии заставляет задуматься о фатальной предопределенности нашей исторической судьбы.
Деятельность Ельцина, ставшая самой позорной страницей в истории России, и получившая в последующие годы свое логическое развитие, как выясняется, вполне укладывается в то, что принято называть "несчастной судьбой России" - главной державы Евразии, разрывающейся между смутной мечтой о братстве с Западом, и многовековой привычкой к сожительству с Востоком.
Как в песне поется: две дороги - "Та прекрасна, но напрасна. Эта, кажется, всерьез".
Так было и так есть. Может быть, будущее сумеет преподнести нам приятный сюрприз.
Хочется надеяться.
яя

(no subject)

Не понимаю я  — к чему все эти квазимасонские штучки, вроде тайной не-вечери инаугурации?
Клятвы на конституции и прочие шаманские ритуалы? Почем опиум? Не солидно как-то.
Даже у нас было не так.
Сказал бы прямо: я ваш президент, потому что на моей стороне сила,
И пока у меня не кончились патроны, я не сойду с президентского кресла.
По крайней мере, это было бы честно. И мужественно.
А так — кукольный театр Карабаса — Барабаса. Новая постановка. Впрочем, тема желаемой «мужественности» тоже  настораживает.
Помяните мое слово: скоро придет время прямых как шпала политиков,
которые, кроме Устава внутренней службы, будут помнить только одну цитату из Маяковского:
«Тише ораторы. Ваше слово, товарищ маузер».
яя

(no subject)

Не входи, убьет!
Такая надпись висела на двери трансформаторной будки во дворе дома, где я провел детство.
Никаких пояснений там не было: кто убьет, как убьет, сразу ли, или спустя время…
Убьет и все.
А рядом череп и две кости. Для наглядности.
Я не знаю, что произошло с Марцинкевичем (Тесаком), не был с ним лично знаком, не разделял его взглядов.
Но я знаю, что РФовская тюрьма это ад, где могут искалечить, довести до самоубийства, убить —  и концов не сыщешь.
Я не знаю, кто убил генерала Рохлина: были многочисленные суды, но кто верит в объективность этих судов?
Не знаю я и заказчиков убийства Анны Политковской (хотя бы потому, что обвиняемый в организации убийства скоропостижно скончался в следственном изоляторе).
Некоторые утверждают, что им известен заказчик убийства Бориса Немцова.
Наверное, кому-то известен, только не мне.
Знаю только, что убийство было демонстративным. На уровне фантастики.
Нет у меня никакой информации и об отравителях Алексея Навального.
Одни говорят одно, другие — прямо противоположное.
Единственное, в чем я практически не сомневаюсь, так это в том, что заказчик не будет найден и осужден.
Так уж устроены правоохранительные органы в РФ.
Еще я понимаю, что все мы — живущие в РФ, а особенно те, кто пытается без спроса сунуться в политику, да и просто слишком сильно высовывается, рискуем быть убитыми, искалеченными, безвинно осужденными, разоренными, изгнанными из страны…
Кем?
Не знаю.
Мы живем внутри огромной «трансформаторной будки», под названием РФ, на дверях которой огненными буквами начертано: «Не входи, убьет»!
Но мы здесь родились, выросли, многие состарились.
То ли живы, то ли уже мертвы, но привыкли к этому полумертвому существованию.
И едва реагируем на очередной вынос тела.
Как будто мы все с детства приговорены к высшей мере и долгие годы ожидаем исполнения приговора.
За что?
Наверное, за трусость, подлость и конформизм.
И не говорите мне, что « у них негров линчуют».
Нет уже давно никаких негров, есть темнокожие граждане Америки, перед которыми весь мир преклоняет колени.
А мы все сидим в свое зоне и ждем исполнения вынесенного судьбой приговора.
яя

(no subject)

Очень большой формат — три часа.
Но (если хватит времени и терпения или  почему-то уж будет очень нужно)) - содержательный разговор по основным болевым точкам сегодняшнего дня.
Отравление Навального, Москва- Минск, состояние российских элит, политические риски, международная политика...
яя

(no subject)

Возможно, век т.н. гибридных режимов подходит к концу.
Потенциал переходности, похоже, исчерпывается, и лет через 5-10  на постсоветском пространстве наступит время Х — время определяться.
«Если сегодня Беларусь рухнет, следующей будет Россия», — говорит Лукашенко.
Можно, конечно, посмеяться над архаичным «батькой», бегающим с автоматом вокруг резиденции и «перехватывающим» некие секретные переговоры по поводу Навального. .
.
Посмеяться можно, поскольку  он явно путает свой личный режим с мерцающей в веках белорусской государственностью как таковой.
Но вот в  проведении параллелей между своим и путинским режимами, он, думается мне, совершенно прав.
То есть, если лукашенковская Беларусь рухнет, то следующей, в недалеком будущем, может стать путинская Россия.
Причем, независимо от того, реализуется ли кремлевский «план воссоединения», или, наоборот, начнется дрейф Белоруссии в западном направлении.
Более того, «воссоединение» может даже ускорить назревание в России острого политического кризиса, поскольку добавит Путину изрядное количество внутренних врагов. 
Но и явные похороны так и не реализованного до конца проекта Союзного государства не прибавит нынешнему российскому руководству политических очков, поскольку будет воспринято (как внутри России, так и за рубежом) как серьезнейшее внешнеполитическое поражение.
На самом деле, выгоднее всего для Кремля было бы сохранение статус-кво, но судя по растерянному лицу Александра Григорьевича, он и сам не верит в возможность долгосрочного сохранения своего режима.
Цугцванг получается.
Причем, с далеко идущими последствиями.
Эпоха компромисса прошлого с будущим (минуя настоящее) — эпоха фазового перехода, который в истории скорее всего будет связан с именем Путина, — зависает, как перегревшийся комп. Нужна перезагрузка, но некому ее осуществить. Переходные формы окостенели и, пренебрегая законами эволюции, претендуют на постоянство.
От чего переходных, спросите?
От советского типа организации общества и государства.
К чему, спросите?
А вот тут возможны варианты.
Европейская часть бывшего СССР явно тяготеет к западно-европейской модели общества, хотя головой уже  и понимает все слабости и уязвимости своего идеала. Но душа все еще рвется в европейский Эдем.
А огромная постсоветская Азия упрямо тянется к привычным формам традиционной автократии (с элементами имитационной демократии, разумеется,  в духе времени).
Не исключены и неуклюжие попытки повторения уникального китайского опыта.
Ну, а поскольку Россия велика, то ее может занести в любую сторону.
С совершенно непредсказуемыми последствиями.
От глубины пропасти, которую предстоит перепрыгнуть, кружится голова.
И, слушая интервью потерявшегося «батьки», я невольно вспомнил памятный разговор с покойным Слободаном Милошевичем. состоявшийся, кажется, еще в 1992 году.
-- Если Россия не поможет нам, Югославия погибнет», — печально пророчествовал он, — Но вы напрасно думаете, что Россия избежит нашей участи. Вы следующие».
И в 1993 году Россия действительно оказалась на краю бездны.
Нет, на прекрасных Балканах не образовалась всемирная черная дыра, люди живут, дети растут.
Но Югославии, и вправду, давно уже нет.
Как нет и желанного состояния покоя, периодически нарушаемого фантомными болями.
Впрочем, уже понятно, что Балканы ЕС сумеет в итоге переварить. По крайней мере — на время.
А Россия слишком велика, поэтому и отступать некуда.
В настоящий момент желанной гавани не просматривается.
Только бескрайнее штормовое море, над которым  носится вконец обезумевший буревестник революции,
почти потерявший надежду найти сушу.
яя

Белорусский котел

Руководствуясь известным принципом: «Не навреди», я долго молчал. Тем более, что наивность давно не входит в число моих достоинств.
Но сегодняшние события в Минске (да и в других городах), где прошли две акции: сторонников и противников Лукашенко, на мой взгляд, расставили все точки над i, наглядно продемонстрировав, что большинство белорусов требует перемен.
Не берусь предсказывать дальнейший ход событий, а тем более, рассуждать о последствиях нынешнего политического кризиса для будущего Республики Беларусь —  плохо знаком с тамошними реалиями.
Да, честно говоря, при всей симпатии к белорусскому народу, все-таки, меня больше волнует Россия.
Что естественно — своя рубаха ближе к телу — а с учетом того, что «своя рубаха» тоже порядком поизносилась, на события в братской республике следует смотреть через сильную российскую призму.
Так вот, смотря из России, первое, что видно даже невооруженным глазом: силовое вмешательство в белорусские события приведет к катастрофическим для России последствиям. Мы столкнемся с такой ненавистью бывших собратьев по СССР, что на всех планах интеграции \
(даже сугубо мирной,  экономической,культурной) постсоветского пространства на многие годы придется поставить крест).
Мы попадем в жесточайшую международную изоляцию и испытаем на себе всю тяжесть настоящих (а не фейковых) экономических санкций.
Но, что самое неприятное, соседа мы через какое-то время все равно потеряем, и уже окончательно и бесповоротно (обозримое будущее, конечно)..
Впрочем, судя по сдержанной реакции Москвы на панические звонки Лукашенко, в Кремле все это понимают.
А вот чего там, на мой взгляд, не понимают (или понимают не достаточно отчетливо), так это бесперспективности пассивного созерцания разворачивающейся национальной революции белорусского народа (если это она)..
В силу исторических обстоятельств, национальное самосознание бывших народов СССР, отделившихся от бывшего дома, в большинстве случаев несет в себе элемент русофобии. Это естественно, поскольку нравится нам это, или нет, но именно русский народ был и остается государствообразующим элементом империи (не будем  забывать,что у белоруссов в головах вообще немного другая история своей страны).
Национальное самосознание отделившихся народов проще всего формировать именно на образе народа-врага (даже если этот враг — мифический).
Ну, а уж ежели основной имперский народ позволит своему правительству попытку "принуждения к братству», расхлебывать эту кашу придется не годами, а десятилетиями. И не удивлюсь, если нашим потомкам придется в будущем «преклонять колени» перед соседними народами, в знак извинения за реальные (и вымышленные) обиды.
Чтобы этого не произошло, следовало бы уже сегодня громко заявит о невмешательстве России во внутреннюю политику Республики Беларусь.
Это, как минимум.
А, по-уму, так и начать  открытые (тайные, вероятно, идут) консультации с представителями белорусской оппозиции (в любом случае — не повредит).
Не дожидаясь, когда белорусский котел взорвется, разбросав осколки по всей России.
яя

Аналогия?

В связи с массовыми акциями хабаровчан, вдруг вспомнились знаменитые забастовки 1989 года, прокатившиеся по шахтерским регионам СССР.
Казалось бы, что общего?  Другая эпоха, другая страна, другие требования…
Но, поразмыслив, я пришел к выводу, что аналогия не беспочвенна.
И в 89 году, и сейчас катализатором возмущения стало недовольство центром.
Если кто-то не помнит, напомню, что большинство требований шахтеров было обращено не к руководству предприятий и не к региональным начальникам, а как минимум, к министру угольной промышленности СССР.
А потом и непосредственно к Горбачеву.
И это при том, что многие требования носили до смешного локальный характер.
Я слышал, как их оглашали на грандиозном митинге в Днепропетровске, под аккомпанемент громыхающих по мостовой шахтерских касок: зарплата, премия, снабжение продовольственными товарами, и тут же — увеличение выдачи мыла на одного работающего. Прямо Горбачеву. Выдача мыла….
Хотя, по сути, люди были правы: ключ к решению большинства проблем в сверхцентрализованной системе находится на самом верху. Местные проблемы проще всего было решать через первое лицо государства.
Так же, как и сейчас, когда судьба губернатора Фургала зависит не столько от следствия и суда, сколько от решения Путина. И все это понимают. Это-то больше всего и раскачивает ситуацию.
И (как и в 89-ом году) местное начальство, как минимум, лояльно относится к протестам, а негласно, думаю, их поддерживает.
Сейчас дело ограничивается раздачей медицинских масок участникам несанкционированных акций, а 31 год назад митингующих шахтеров прямо на площади кормили горячими обедами. По распоряжению Горисполкома.
И тут же подсовывали работягам идею потребовать у центра введения регионального хозрасчета, до которого простым работягам не было никакого дела. И потихоньку поощряли политизацию изначально абсолютно аполитичного протеста. Похожие процессы, судя по всему, происходят и сейчас.
Вот так и начинается пресловутый раскол элиты на федеральную и региональные.
Заметьте: и тогда, и сейчас протестные настроения находят выход в росте регионализма.
Это прямое следствие сознательного «выжигания» политического поля под «управляемую демократию».
Независимых политических сил общефедерального уровня практически нет.
Есть лишь муляжи системных политических партий, да немногочисленные группы поддержки отдельных политиков.
Расчищенного русла для выхода накапливающегося недовольства не федеральном уровне нет.
Вот оно и выходит через региональные каналы.
И это чрезвычайно опасно для будущего государства. Особенно в условиях системного кризиса.
А на следующем этапе вибрация охватывает и федеральную элиту, всегда готовую укусить за пятку своего недавнего кумира, если только он на мгновение слабину покажет.
Ничего удивительного — естественное следствие отрицательного отбора, когда условием выдвижения наверх становится бесхребетность, угодничество и умение «занести». Эти выдвиженцы всегда готовы продать и предать кого и что угодно. Проверенный контингент.
Так же как «доблестная милиция» и прочие  «правоохранители», которых в тяжелых кризисных ситуациях как водой смывает.
Интересно, понимает ли это Путин?
Понимает, думаю. Поэтому и ведет себя настолько осторожно.
Он уже дал маху с обнулением: совершенно несвоевременное в условиях коронавируса, дестабилизирующее политическую ситуацию решение.
Лучше ничего не предпринимать, чем дать повод усомниться в своем политическом чутье.
Впрочем, сами загоняют себя в ловушку, пусть сами и выход ищут.
Для рядовых граждан важно, чтобы им от большого ума не пришла в голову «спасительная» идея массового террора. Тогда уж точно: в долгосрочной перспективе никаких шансов удержать ситуацию в цивилизованных рамках не останется.